Меню
8 (8182) 49-00-00
Заказать звонок

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ № 3 (2018) часть 7 от 14.11.2018

УТВЕРЖДЕН

Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14 ноября 2018 г.

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 3 (2018) часть 7

ПРЕЗИДИУМ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ДЕЛАМ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

По административным делам

61. Военнослужащий, распорядившийся полученным ранее от государства жильем, обеспечивается жилым помещением в общем порядке согласно нормам Жилищного кодекса Российской Федерации.

Решением Владивостокского гарнизонного военного суда от 3 августа 2017 г., оставленным без изменения апелляционным
определением Тихоокеанского флотского военного суда от 3 октября 2017 г., удовлетворено административное исковое заявление К., в котором она просила признать незаконным решение жилищной комиссии Управления ФСБ России по Приморскому краю (далее - жилищная комиссия) от 22 июня 2017 г. об отказе в признании ее нуждающейся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, и принятии ее на учет нуждающихся в жилых помещениях, а также действия начальника Управления ФСБ России по Приморскому краю, утвердившего решение жилищной комиссии.

Суд признал незаконным утвержденное начальником Управления ФСБ России по Приморскому краю названное решение жилищной комиссии от 22 июня 2017 г. и возложил на жилищную комиссию обязанность по повторному рассмотрению вопроса о принятии административного истца на жилищный учет.

Рассмотрев материалы дела по кассационной жалобе представителя административного ответчика, Судебная коллегия по делам военнослужащих обжалуемые судебные акты отменила, приняла по делу новое решение, которым в удовлетворении административного искового заявления К. отказала, приведя в обоснование следующие доводы.

Из материалов дела следует, что 31 июля 1980 г. К. была зарегистрирована и вселена в качестве члена семьи в квартиру общей площадью жилого помещения 31,8 кв. м, полученную ее отцом и находившуюся в ведении Совета народных депутатов города Владивостока.

В соответствии со ст. 6 ЖК РСФСР, действовавшего до 1 марта 2005 г., к государственному жилищному фонду относились жилые помещения, находившиеся в ведении местных Советов народных депутатов (жилищный фонд местных Советов) и в ведении министерств, государственных комитетов и ведомств (ведомственный жилищный фонд).

Следовательно, квартира, в которой административный истец проживала с июля 1980 г. в качестве члена семьи нанимателя жилого помещения, относилась к государственному жилищному фонду.

Из материалов дела также следует, что после выезда отца из указанной квартиры К. в марте 2005 г. обратилась в администрацию города Владивостока с заявлением о подтверждении лицевого счета.

Решением комиссии по жилищным вопросам при администрации города Владивостока от 22 марта 2005 г. № 9 заявление К. удовлетворено, указано, что она является квартиросъемщиком, то есть нанимателем жилого помещения, а ее сын - членом семьи нанимателя. Другие лица на тот момент в квартире не проживали.

28 июля 2005 г. администрация города Владивостока передала указанную квартиру на основании договора в собственность сына К.

27 мая 2005 г. К. дала письменное согласие на приватизацию квартиры, указав в заявлении, что оставляет за собой право проживать в ней.

После продажи сыном административного истца квартиры последняя обратилась в жилищную комиссию с заявлением о признании ее нуждающейся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, однако получила отказ.

В обоснование отказа жилищная комиссия указала, что К., давая согласие на приватизацию квартиры, полученной за счет государства, распорядилась жилым помещением по своему усмотрению, в связи с чем она не имеет права требовать повторного обеспечения жильем в порядке, предусмотренном Федеральным законом «О статусе военнослужащих».

Признавая отказ незаконным и удовлетворяя заявление, суды исходили из того, что обеспечение К. жилым помещением, полученным ее родителями от государства до ее рождения, как и ее отказ от приватизации этого жилого помещения, не могут рассматриваться в качестве оснований для отказа в предоставлении жилья в порядке, установленном Федеральным законом «О статусе военнослужащих», а пятилетний срок с момента умышленного ухудшения ею в мае 2005 г. жилищных условий истек.

Такой вывод судов основан на неправильном истолковании закона.

Право военнослужащих на жилище установлено п. 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих», согласно которому государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями в порядке и на условиях, установленных данным Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, за счет средств федерального бюджета.

Согласно абзацу тринадцатому п. 1 ст. 15 Федерального закона «О статусе военнослужащих» военнослужащие признаются федеральным органом исполнительной власти, в котором предусмотрена военная служба, нуждающимися в жилых помещениях по основаниям, предусмотренным ст. 51 ЖК РФ.

В соответствии с ч. 1 ст. 51 ЖК РФ нуждающимися в жилых помещениях признаются в том числе граждане, являющиеся нанимателями жилых помещений по договорам социального найма или членами семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма либо собственниками жилых помещений или членами семьи собственника жилого помещения и обеспеченные общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее учетной нормы.

Согласно решению Думы города Владивостока от 29 сентября 2005 г. № 94 в г. Владивостоке установлена учетная норма для постановки на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях в размере 13 кв.м общей площади на одного человека.

Из изложенного следует, что К. поставила вопрос о предоставлении ей жилого помещения в порядке, установленном Федеральным законом «О статусе военнослужащих», то есть за счет государства, при обеспеченности жильем по установленным нормам из государственного жилищного фонда и без его сдачи, в связи с чем распределение административному истцу жилого помещения без учета доли жилого помещения, ранее полученного за счет государства, приведет к сверхнормативному обеспечению жильем.

При таких данных жилищная комиссия пришла к правильному выводу об отсутствии оснований для принятия административного истца на жилищный учет.

Получение квартиры отцом К. до ее рождения, а также отказ последней от приватизации этого жилого помещения не влияет на правильность вывода жилищной комиссии, поскольку административный истец была вселена в квартиру в качестве члена семьи нанимателя жилого помещения, а после выселения из квартиры отца она на основании решения жилищного органа сама стала нанимателем жилого помещения, что указывает на обеспеченность ее жильем за счет государства.

Что касается истечения пятилетнего срока с момента умышленного ухудшения административным истцом жилищных условий, то, вопреки выводам судов, это обстоятельство не является основанием для ее повторного обеспечения жилым помещением за счет федерального органа исполнительной власти, в котором предусмотрена военная служба, поскольку в этом случае обеспечение военнослужащего жилым помещением по договору социального найма осуществляется в общем порядке согласно нормам ЖК РФ с учетом ранее полученного от государства жилого помещения, что следует из разъяснений, содержащихся в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 г. № 8 «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих».

Таким образом, решение жилищной комиссии от 22 июня 2017 г. об отказе в признании К. нуждающейся в жилом помещении, предоставляемом по договору социального найма, и в принятии ее на учет нуждающихся в жилом помещении является законным, а выводы судов об обратном основаны на неправильном применении норм материального права.

Определение № 211-КГ18-3

По гражданским делам

62. Предоставление военнослужащему - участнику накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения денежных средств по договору целевого жилищного займа для приобретения жилья по месту военной службы должно учитываться при реализации им права на получение денежной компенсации за наем жилого помещения.

Решением Выборгского гарнизонного военного суда от 10 марта 2017 г. удовлетворено исковое заявление Управления ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области (далее - Управление) о взыскании с К. необоснованно полученных денежных средств в размере 238 500 руб. в качестве ежемесячной денежной компенсации за наем жилого помещения за период с 4 сентября 2014 г. по 31 декабря 2015 г.

Апелляционным определением Ленинградского окружного военного суда от 29 июня 2017 г. решение суда первой инстанции изменено. Суд взыскал с К. в счет необоснованно полученной денежной компенсации за наем жилого помещения 107 500 руб., указав в обоснование, что получение К. денежных средств в рамках участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих не влекло снятие его с жилищного учета и прекращение выплаты ежемесячной денежной компенсации за наем жилого помещения, поскольку Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 117-ФЗ «О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих» (далее - Закон о накопительно¬ипотечной системе) регулирует лишь отношения по обеспечению военнослужащих денежными средствами в рамках участия в накопительно-ипотечной системе, а право на денежную компенсацию подлежит реализации до момента отпадения (утраты) оснований, установленных жилищным законодательством, то есть в данном случае до передачи ответчику в собственность квартиры (акт приема-передачи).

Рассмотрев материалы дела, Судебная коллегия по делам военнослужащих пришла к выводу, что судом апелляционной инстанции при рассмотрении дела допущена ошибка в применении норм материального права, что выразилось в следующем.

Из материалов дела следует, что К., подлежащий на весь период военной службы обеспечению служебным жилым помещением, в 2008 году был включен в реестр участников накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, а в 2009 году признан нуждающимся в получении служебного жилья.

19 января 2010 г. и 13 января 2011 г. К. обратился к начальнику Управления с рапортами о выплате денежной компенсации в размере 15 000 руб. за наем жилого помещения, в которых указал, что обязуется сообщить о прекращении действия права на получение денежной компенсации.

В соответствии с договорами найма жилого помещения в 2014 и 2015 годах К. осуществлял наем жилого помещения в г. Санкт-Петербурге, а общая сумма выплат денежной компенсации за наем жилого помещения за период с 4 сентября 2014 г. по 31 декабря 2015 г. составила 238 500 руб. (с 4 по 30 сентября 2014 г. - 13 500 руб., за остальные полные месяцы - по 15 000 руб.).

3 сентября 2014 г. К. были перечислены денежные средства в размере 1 320 000 руб. во исполнение обязательств по договору целевого жилищного займа от 19 августа 2014 г. в рамках его участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих. Данные денежные средства списаны со счета К. по договору участия в долевом строительстве многоквартирного жилого дома от 10 сентября 2014 г.

26 мая 2015 г. по акту приема-передачи К. принята квартира в близлежащем от места военной службы населенном пункте, а 27 января 2016 г. зарегистрировано право собственности на нее.

С 1 января 2016 г. выплата К. ежемесячной денежной компенсации за наем жилого помещения прекращена.

Право военнослужащих на жилище установлено Федеральным законом от 27 мая 1998 г. № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих» (далее - Закон о статусе военнослужащих), согласно п. 1 ст. 15 которого государство гарантирует военнослужащим обеспечение их жилыми помещениями в форме предоставления им денежных средств на приобретение или строительство жилых помещений либо предоставления им жилых помещений в порядке и на условиях, установленных названным Федеральным законом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, за счет средств федерального бюджета.

Согласно п. 15 ст. 15 Закона о статусе военнослужащих военнослужащим-гражданам, проходящим военную службу по контракту (далее - военнослужащие) и в соответствии с Законом о накопительно-ипотечной системе являющимся участниками накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, выделяются денежные средства на приобретение или строительство жилых помещений в порядке и на условиях, которые установлены федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В соответствии ч. 1 ст. 4 Закона о накопительно-ипотечной системе реализация права на жилище участниками накопительно-ипотечной системы осуществляется посредством: формирования накоплений для жилищного обеспечения на именных накопительных счетах участников и последующего использования этих накоплений; предоставления целевого жилищного займа; выплаты по решению федерального органа исполнительной власти и федерального государственного органа, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба, за счет средств федерального бюджета, выделяемых соответствующим федеральному органу исполнительной власти и федеральному государственному органу, в размере и в порядке, которые устанавливаются Правительством Российской Федерации, денежных средств, дополняющих накопления для жилищного обеспечения, учтенные на именном накопительном счете участника, до расчетного размера денежных средств, которые мог бы накопить участник накопительно-ипотечной системы в период от даты предоставления таких средств до даты, когда общая продолжительность его военной службы в календарном исчислении могла бы составить двадцать лет (без учета дохода от инвестирования).

Кроме того, в силу п. 2 ч. 1 ст. 14 Закона о накопительно-ипотечной системе каждый участник накопительно-ипотечной системы не менее чем через три года его участия в накопительно-ипотечной системе имеет право на заключение с уполномоченным федеральным органом договора целевого жилищного займа в целях уплаты первоначального взноса при приобретении с использованием ипотечного кредита (займа) жилого помещения или жилых помещений, приобретении земельного участка, занятого приобретаемыми жилым домом либо частью жилого дома и необходимого для их использования, уплаты части цены договора участия в долевом строительстве с использованием ипотечного кредита (займа) и (или) погашения обязательств по ипотечному кредиту (займу).

Содержание названных норм Закона указывает на то, что выделение военнослужащему денежных средств в соответствии с Законом о накопительно-ипотечной системе, вопреки утверждению суда апелляционной инстанции, является одной из форм реализации его права на жилище.

Согласно ч. 3 ст. 11 Закона о накопительно-ипотечной системе получение участником денежных средств, указанных в ч. 1 ст. 4 данного Закона, или направление уполномоченным федеральным органом кредитору участника средств целевого жилищного займа на цели, предусмотренные п. 2 ч. 1 ст. 14 названного Закона, является исполнением государством своих обязательств по жилищному обеспечению военнослужащего.

Таким образом, после получения К. 3 сентября 2014 г. денежных средств во исполнение обязательства по договору целевого жилищного займа в рамках его участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих государство исполнило свои обязательства по жилищному обеспечению ответчика. То есть с этого момента К. являлся обеспеченным жильем по месту военной службы.

Данное обстоятельство имеет существенное значение для данного дела.

В соответствии с ч. 2 ст. 99 и ч. 1 ст. 104 ЖК РФ специализированные жилые помещения, к которым относятся служебные жилые помещения, предоставляются по установленным ЖК РФ основаниям гражданам, не обеспеченным жилыми помещениями в соответствующем населенном пункте.

Согласно п. 1 ст. 15 Закона о статусе военнослужащих военнослужащим и совместно проживающим с ними членам их семей предоставляются не позднее трехмесячного срока со дня прибытия на новое место военной службы служебные жилые помещения по нормам и в порядке, которые предусмотрены федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, в населенных пунктах, в которых располагаются воинские части, а при отсутствии возможности предоставить служебные жилые помещения в указанных населенных пунктах - в других близлежащих населенных пунктах.

При этом в силу п. 3 ст. 15 Закона о статусе военнослужащих военнослужащие и члены их семей до получения жилых помещений регистрируются по месту жительства, в том числе по их просьбе по адресам воинских частей. В случае отсутствия указанных жилых помещений воинские части арендуют жилые помещения для обеспечения военнослужащих и совместно проживающих с ними членов их семей или по желанию военнослужащих ежемесячно выплачивают им денежную компенсацию за наем (поднаем) жилых помещений в порядке и размерах, которые определяются Правительством Российской Федерации.

В соответствии с названными предписаниями Закона постановлением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 909 утверждено Положение о выплате денежной компенсации за наем (поднаем) жилых помещений военнослужащим - гражданам Российской Федерации, проходящим военную службу по контракту, и членам их семей, согласно п. 2 которого выплата денежной компенсации прекращается с 1 -го числа месяца, следующего за месяцем, в котором военнослужащий утратил основания для получения денежной компенсации, предусмотренные Законом о статусе военнослужащих (в редакции постановления Правительства Российской Федерации от 18 сентября 2015 г. № 989).

Кроме того, согласно п. 3 постановления Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 909 выплата денежной компенсации военнослужащим и членам их семей, а также членам семей военнослужащих, погибших (умерших) в период прохождения военной службы, осуществляется ежемесячно за счет и в пределах средств, предусматриваемых на указанные цели в федеральном бюджете Министерству обороны Российской Федерации или иному федеральному органу исполнительной власти (федеральному государственному органу), в котором законом предусмотрена военная служба.

Во исполнение названного постановления приказом ФСБ России от 9 ноября 2005 г. № 665 утверждена Инструкции о мерах по реализации в органах Федеральной службы безопасности постановления Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 909 (приказ признан утратившим силу приказом ФСБ России от 22 сентября 2016 г. № 589), согласно п. 7 которой выплата денежной компенсации за наем (поднаем) жилых помещений прекращается со дня, следующего за днем утраты права на нее, в том числе со дня, следующего за днем предоставления военнослужащему и совместно проживающим с ним членам его семьи или членам семьи погибшего (умершего) военнослужащего жилого помещения по договору социального найма или в собственность, служебного жилого помещения, служебного жилого помещения, пригодного для временного проживания, жилого помещения в общежитии или фактического предоставления им субсидий на приобретение жилого помещения в собственность, в том числе по государственным жилищным сертификатам, либо по иным основаниям в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В настоящее время в органах федеральной службы безопасности действует Инструкция об организации выплаты денежной компенсации за наем (поднаем) жилых помещений, утвержденная приказом ФСБ России от
13 января 2017 г. № 4, п. 9 которой устанавливает, что выплата денежной компенсации прекращается с первого числа месяца, следующего за месяцем, в котором военнослужащий, члены семьи погибшего (умершего) военнослужащего утратили основания для получения денежной компенсации, предусмотренные Законом о статусе военнослужащих.
Из изложенного следует, что денежная компенсация за наем (поднаем) жилых помещений выплачивается военнослужащим в случае их необеспеченности жилыми помещениями в соответствующем населенном пункте, а ее выплата прекращается после утраты права на ее получение.
При таких данных К. после получения 3 сентября 2014 г. денежных средств во исполнение обязательства по договору целевого жилищного займа в рамках его участия в накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих для приобретения жилья по месту военной службы утратил право на получение денежной компенсации за наем жилого помещения. Вывод суда апелляционной инстанции об обратном основан на неправильном истолковании закона.
Поскольку К. с рапортом о прекращении ему выплаты ежемесячной компенсации за наем (поднаем) жилого помещения в силу взятого на себя обязательства своевременно не обратился, то вывод суда первой инстанции о нарушении ответчиком требований приказа ФСБ России от 9 ноября 2005 г. № 665 и необоснованном получении в связи с этим денежных сумм, которые он в силу ст. 1102 ГК РФ обязан возвратить, является правильным.

Вместе с тем, принимая во внимание, что в силу п. 8 постановления Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 909 оно распространяется на правоотношения, возникающие с 1 января 2005 г., а также, что К. фактически выплачена денежная компенсация за наем жилого помещения за сентябрь 2014 года, Судебная коллегия приходит к выводу, что с ответчика подлежит взысканию названная компенсация за период с 1 октября 2014 г. (с 1 -го числа месяца, следующего за месяцем, в котором военнослужащий утратил основания для получения денежной компенсации, как это в настоящее время предусмотрено п. 2 Положения, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 909, и п. 9 Инструкции, утвержденной приказом ФСБ России от 13 января 2017 г. № 4) по 31 декабря 2015 г.

Таким образом, с К. подлежит взысканию 225 000 руб. (15 месяцев x 15 000 руб.).

На основании изложенного Судебная коллегия по делам военнослужащих изменила апелляционное определение Ленинградского окружного военного суда от 29 июня 2017 г. и взыскала с К. в пользу Управления 225 000 руб. в счет излишне выплаченной денежной компенсации за наем жилого помещения за период с 1 октября 2014 г. по 31 декабря 2015 г.

Определение № 202-КГ18-2

По уголовным делам

63. Неправильное применение уголовного закона при квалификации преступных действий осужденного повлекло изменение приговора.

По приговору Дальневосточного окружного военного суда от 23 января 2018 г., постановленному в особом порядке судебного разбирательства, М. признан виновным и осужден к лишению свободы по ч. 1 ст. 2052 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности и публичное оправдание терроризма сроком на 2 года в колонии-поселении.
Рассмотрев дело по апелляционному представлению государственного обвинителя, Судебная коллегия по делам военнослужащих нашла приговор подлежащим изменению в связи с допущенным судом первой инстанции неправильным применением уголовного закона при квалификации преступных действий М., указав в обоснование следующее.
При постановлении приговора окружной военной суд, несмотря на вывод об обоснованности предъявленного М. обвинения и подтверждение его собранными по делу доказательствами, исключил из обвинения М. ч. 1 ст. 282 УК РФ как излишне вмененную, указав, что незаконные действия осужденного совершены с одним умыслом, направленным на распространение материалов и информации, призывающих к осуществлению террористической деятельности, обосновывающих и оправдывающих ИГИЛ, одной из целей которой, как установлено решением Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2014 г., является ведение так называемой священной войны (джихада) с неверными (кафирами) во всем мире, а поэтому они образуют единое продолжаемое преступление, предусмотренное специальной уголовно- правовой нормой - ч. 1 ст. 2052 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ).
Между тем в соответствии с положениями уголовного закона преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 2052 и ст. 282 УК РФ, посягают на различные объекты: ст. 205 УК РФ - на общественную безопасность и безопасность институтов общества и государства, ст. 282 УК РФ - на основы конституционного строя, конституционные права граждан, их честь и достоинство.
Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 2052 УК РФ, выражается в публичных призывах к осуществлению террористической деятельности или публичном оправдании терроризма.
Объективная же сторона преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, характеризуется действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой- либо социальной группе.
Обязательным признаком субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, в отличие от субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ст. 2052 УК РФ, является определенная специальная цель - возбуждение ненависти либо вражды, а также унижение достоинства человека либо группы лиц по определенным признакам, указанным в диспозиции ст. 282 УК РФ.
Таким образом, вопреки выводу окружного военного суда, составы преступлений, предусмотренные ст. 282 и ст. 2052 УК РФ, не являются по отношению друг к другу общей и специальной нормами уголовного закона, а поэтому они не могут в этом смысле конкурировать между собой.
Как правильно указано в апелляционном представлении государственного обвинителя, вмененные в вину М. органами предварительного следствия действия, направленные на возбуждение ненависти и вражды в отношении группы лиц по признаку отношения к религии, совершенные с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», имеющие иной объект преступного посягательства, не могли быть охвачены составом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 2052 УК РФ, и влекут самостоятельную уголовную ответственность по ч. 1 ст. 282 УК РФ.
Согласно разъяснениям, данным в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 декабря 2006 г. № 60 «О применении судами особого порядка судебного разбирательства уголовных дел», гл. 40 УПК РФ не содержит норм, запрещающих принимать по делу, рассматриваемому в особом порядке, иные, кроме обвинительного приговора, судебные решения, в частности, содеянное обвиняемым может быть переквалифицировано, если для этого не требуется исследования собранных по делу доказательств и фактические обстоятельства при этом не изменяются.
На основании изложенного апелляционным определением Судебной коллегии по делам военнослужащих приговор был изменен: действия М. переквалифицированы с ч. 1 ст. 2052 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) на ч. 1 ст. 282 УК РФ (в редакции
Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 179-ФЗ), по которой назначен
Л
1 (один) год лишения свободы; смягчено наказание по ч. 1 ст. 205 УК РФ (в редакции Федерального закона от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ) до 1 (одного) года 10 (десяти) месяцев лишения свободы.
На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения наказаний по совокупности преступлений, указанных выше, окончательно М. назначено 2 года лишения свободы в колонии-поселении.
Апелляционное определение № 208-АПУ18-3

64. День фактического задержания лица, признанного виновным в совершении преступления, подлежит зачету в срок отбывания им наказания.

По приговору Западно-Сибирского окружного военного суда от 14 марта 2018 г. Е., К. и О. осуждены за совершение ряда преступлений к лишению свободы.

Срок отбывания осужденными Е. и О. наказания судом исчислен с 14 марта 2018 г. с зачетом в него времени их задержания в качестве подозреваемых с 14 по 15 января 2017 г. и содержания под стражей с 15 января 2017 г. по 13 марта 2018 г.

Между тем фактически Е. и О. были задержаны 13 января 2017 г., о чем суду сообщил свидетель П., подтвердивший их задержание в этот день в г. Красноярске, откуда они были доставлены к следователю в г. Абакан, где в отношении их на другой день был составлен протокол задержания.

В силу совокупности норм, регулирующих правила исчисления размера и начала срока отбывания наказания, а именно ч. 7 ст. 302 и п. 9 ч. 1 ст. 308 УПК РФ, срок отбывания наказания лицу, содержавшемуся до постановления приговора под стражей, надлежит исчислять со дня постановления приговора с зачетом в этот срок времени содержания его под стражей со дня задержания до дня постановления приговора.

Следовательно, день фактического задержания лица, признанного виновным в совершении преступления, подлежит зачету в срок отбывания им наказания.

На основании изложенного Судебная коллегия по делам военнослужащих, рассмотрев уголовное дело по апелляционным жалобам осужденных и их защитников, приговор в отношении Е. и О. изменила, зачла в срок отбывания ими наказания период задержания в качестве подозреваемых и содержания под стражей - с 13 января 2017 г. по 13 марта 2018 г. включительно.

Апелляционное определение № 206-АПУ18-2

РАЗЪЯСНЕНИЯ ПО ВОПРОСАМ, ВОЗНИКАЮЩИМ В СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

ВОПРОС 1. Каким способом подлежит защите право физического лица на нежилое помещение в объекте незавершенного строительства по договору участия в долевом строительстве многоквартирного дома?

ОТВЕТ. В связи с заключением договора участия в долевом строительстве, предметом которого является нежилое помещение, не предназначенное для удовлетворения личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд гражданина, не связанных с предпринимательской и иной экономической деятельностью, у застройщика возникает обязательство передать индивидуально-определенное нежилое помещение в строящемся объекте недвижимого имущества.

Согласно п. 1 ст. 3083 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено данным кодексом, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства.

Поскольку из существа обязательства по передаче индивидуально - определенного нежилого помещения, не предназначенного для удовлетворения личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд гражданина, не вытекает иное, надлежащим способом защиты права физического лица в отношении такого помещения в объекте незавершенного строительства в соответствии с приведенными положениями ст. 3083 ГК РФ является понуждение к исполнению обязательства в натуре.

ВОПРОС 2. В каком порядке рассматривается кассационная жалоба на определение арбитражного суда об утверждении мирового соглашения, в том числе вынесенное по делу о банкротстве?

ОТВЕТ. Исходя из смысла положений гл. 15 АПК РФ, мировое соглашение является результатом примирения сторон. В соответствии с ч. 2 ст. 150 АПК РФ утверждение судом мирового соглашения влечет за собой в качестве процессуального последствия прекращение производства по делу, выступая его самостоятельным основанием, отличным от иных оснований, перечисленных в ч. 1 данной статьи.

Вынесенное по результатам утверждения мирового соглашения определение является итоговым судебным актом по делу и подлежит немедленному исполнению, в связи с чем обжалуется непосредственно в арбитражный суд кассационной инстанции в течение одного месяца со дня его вынесения (ч. 8 ст. 141 АПК РФ).

Из изложенного следует вывод, что рассмотрение кассационной жалобы на определение об утверждении мирового соглашения в арбитражном суде кассационной инстанции должно производиться по общим правилам, установленным данным кодексом для рассмотрения кассационных жалоб на решения и постановления соответствующего арбитражного суда, в срок, не превышающий двух месяцев со дня поступления жалобы (ст. 285 и ч. 1 ст. 290 АПК РФ).

Аналогичный процессуальный порядок применяется и при рассмотрении кассационной жалобы на определение об утверждении мирового соглашения по делу о банкротстве, которое выносится с учетом норм Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку процедура обжалования и пересмотра указанного судебного акта производится в соответствии с общими положениями АПК РФ о мировом соглашении.

ВОПРОС 3. Подлежат ли распределению между взыскателем и должником при вынесении судебного приказа издержки, возникшие у взыскателя в связи с обращением в суд с заявлением о вынесении (выдаче) судебного приказа?

ОТВЕТ. Судебный приказ - это судебное постановление (судебный акт), вынесенное на основании заявления о взыскании денежных сумм или об истребовании движимого имущества от должника по требованиям, предусмотренным ст. 122 ГПК РФ, и на основании заявления о взыскании денежных сумм по требованиям, предусмотренным ст. 2292 АПК РФ.

Требование о взыскании судебных издержек, которые возникли у лица в связи с подачей в суд заявления о вынесении (выдаче) судебного приказа, не указано в числе требований, в отношении которых может быть выдан судебный приказ (ст. 122 ГПК РФ, ст. 2292 АПК РФ).

Кроме того, при решении вопроса о принятии заявления о вынесении (выдаче) судебного приказа мировой судья, арбитражный суд должен установить бесспорность требований, поскольку именно бесспорность является основной из предпосылок рассмотрения требований в порядке приказного производства.

В силу п. 3 части третьей ст. 125 ГПК РФ, п. 3 ч. 3 ст. 2294 АПК РФ мировой судья, арбитражный суд отказывает в принятии заявления о вынесении (выдаче) судебного приказа, если установит, что из заявления и приложенных к нему документов усматривается наличие спора о праве.

Вместе с тем признание должником основного долга не свидетельствует о признании дополнительного требования кредитора о взыскании судебных издержек, а следовательно, не отвечает критерию бесспорности.

Требования к содержанию судебного приказа предусмотрены ст. 127 ГПК РФ и ст. 2296 АПК РФ, судебные издержки в данном перечне не содержатся.

С учетом изложенного, а также исходя из особенностей приказного производства, которое осуществляется без проведения судебного разбирательства и вызова сторон по требованиям, предусмотренным ст. 122 ГПК РФ и ст. 2292 АПК РФ и подтвержденным письменными доказательствами, распределение судебных издержек между взыскателем и должником при вынесении судебного приказа не осуществляется.

<<<< ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ ВЕРХОВНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ № 3 (2018) ЧАСТЬ 6

Смотреть все решения »
« Назад
нужна консультация по данному вопросу?
Задайте Ваш вопрос юристу