Фактический воспитатель и приёмный родитель: позиция ВС РФ по выплатам семьям погибших участников СВО
Верховный Суд РФ от 10 ноября 2025 г. по делу № 80-КГ25-5-К6 рассмотрел спор о праве приёмной матери погибшего участника специальной военной операции на признание фактическим воспитателем и получение единовременной выплаты в связи с его гибелью. Для потенциального заявителя это не абстрактная теория, а вопрос, будет ли государство считать его членом семьи погибшего военнослужащего и признает ли право на крупные выплаты или ограничится формальной ссылкой на «полное государственное обеспечение» ребенка.
Фабула дела: как всё начиналось
Истцом выступила Маврина Т.В., которая ещё в 2010 году была назначена опекуном и приёмным родителем Савельева Д.С., оставшегося без попечения родителей. Ребёнок был передан в приёмную семью по договору с органами опеки, Маврина забрала его из детского дома, он проживал вместе с ней в её жилом помещении, она занималась его воспитанием, обучением и бытовыми вопросами. В рамках действовавших региональных законов и договоров о приёмной семье Маврина Т.В. получала выплаты и вознаграждение как приёмный родитель, а Савельев Д.С. имел право на полное государственное обеспечение, включавшее бесплатное питание, одежду, обувь и иные меры поддержки.
После достижения совершеннолетия Савельев Д.С. продолжал поддерживать отношения с истцом, проживал с ней, а на Маврину была оформлена доверенность с правом распоряжения его недвижимым имуществом, что подтверждало высокий уровень доверия и фактическую семейную связь. В 2023 году Савельев Д.С. был направлен для участия в специальной военной операции в составе штурмового формирования «Шторм Z» и погиб 11 августа 2023 года на территории Харьковской области при выполнении задач в составе указанного формирования. После гибели подопечного Маврина Т.В. обратилась в суд с требованиями признать её лицом, фактически воспитывавшим и содержавшим Савельева Д.С., и признать за ней право на единовременную выплату, предусмотренную для членов семей погибших участников СВО.
Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, указав, что ребёнок находился на полном государственном обеспечении, а приёмный родитель получал вознаграждение за выполнение своих обязанностей, поэтому говорить о полном содержании за счёт истца нельзя. Апелляция отменила решение, признала Маврину фактическим воспитателем и предоставила право на выплату, а кассационный суд общей юрисдикции поддержал этот вывод, сосредоточившись на длительности воспитания и фактических семейных отношениях.
Правовая позиция Верховного Суда РФ
Верховный Суд РФ начал с напоминания о том, что единовременная выплата при гибели участника специальной военной операции в размере 5 млн рублей осуществляется членам его семьи на основании Указа Президента РФ от 5 марта 2022 г. № 98, а круг членов семьи определяется, в числе прочего, положениями Федерального закона № 306-ФЗ. Пункт 4 части 11 статьи 3 этого закона выделяет отдельную категорию лиц, имеющих право на такие выплаты, – лиц, признанных судом фактически воспитывавшими и содержавшими военнослужащего в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия. Суд подчеркнул, что такого статуса недостаточно добиться лишь ссылками на эмоциональную близость и длительное воспитание, необходимо установить именно содержание за счёт средств самого воспитателя.
ВС РФ сопоставил институт фактического воспитателя (как он раскрывается через статью 96 Семейного кодекса РФ и разъяснения Пленума по применению законодательства об алиментах) с институтом опеки и приёмной семьи. По смыслу этих норм фактический воспитатель – это лицо, которое не являлось опекуном, попечителем, приёмным родителем или патронатным воспитателем, но на протяжении длительного времени содержало ребёнка за счёт собственных средств и выполняло функции родителя. Напротив, приёмные родители действуют на основе договора о приёмной семье, получают вознаграждение, а дети в таких семьях находятся на полном государственном обеспечении, включающем предусмотренные федеральным и региональным законодательством выплаты и льготы.
Из этого Верховный Суд сделал принципиальный вывод: сам по себе статус приёмного родителя и даже длительное, ответственное и фактически «родительское» воспитание не превращают человека в фактического воспитателя в смысле социального законодательства о гарантиях военнослужащим и их семьям. Для признания такого статуса необходимо установить, что воспитатель не получал предусмотренных законом денежных средств на содержание ребёнка и вознаграждения за опеку, а ребёнок находился на его полном содержании именно за счёт его доходов.
Ошибки апелляции и кассации
Суды апелляционной и кассационной инстанций, ставшие на сторону истца, сосредоточились преимущественно на гуманитарной стороне дела – длительности воспитания, характере отношений, доверительных связях, совместном проживании – и фактически не учли различие между опекой по договору и фактическим воспитанием. Они исходили из того, что законодательство о воинской обязанности и статусе военнослужащих не исключает признания фактическими воспитателями лиц, не являющихся близкими родственниками, и, следовательно, приёмный родитель может подпадать под эту категорию. Однако Верховный Суд указал, что этого вывода недостаточно без исследования финансовых отношений между приёмным родителем, ребёнком и государством.
По мнению Верховного Суда РФ, суды не выяснили, какие именно выплаты и в каком размере получала Маврина Т.В. в качестве приёмного родителя, как исполнялись обязанности органов опеки по обеспечению ребёнка, и было ли на практике обеспечено полное государственное содержание ребёнка. Не был поставлен и ключевой вопрос: являлись ли доходы Мавриной единственным источником средств существования подопечного или государственные выплаты фактически покрывали расходы на его содержание. Это привело к неправильному определению круга юридически значимых обстоятельств и, как следствие, к ошибочному выводу о наличии у истицы статуса фактического воспитателя и права на единовременную выплату.
Верховный Суд отменил апелляционное определение и определение кассационного суда, указав на существенные нарушения норм материального и процессуального права, и направил дело на новое рассмотрение в ином составе суда апелляционной инстанции. При новом рассмотрении суду предписано учесть различие между приёмной семьёй и фактическим воспитанием и исследовать реальный источник содержания ребёнка в спорный период.
Что важно знать клиенту: выплаты, опека и фактическое воспитание
Для семей погибших участников специальной военной операции данный подход Верховного Суда РФ означает, что право на значительные выплаты напрямую зависит от того, как были оформлены отношения с ребёнком и за счёт каких средств он реально содержался. Тем, кто воспитывал ребёнка без оформления опеки и не получал от государства ни вознаграждения, ни пособий на содержание, такая позиция суда даёт серьёзный аргумент: при наличии доказательств содержания и воспитания не менее пяти лет до совершеннолетия можно добиваться признания фактическим воспитателем и, соответственно, претендовать на меры социальной поддержки в случае гибели воспитанника.
Лицам, которые были приёмными родителями, Верховный Суд фактически предлагает более высокую планку доказывания: чтобы добиться признания фактическим воспитателем, необходимо показать, что государственные выплаты не являлись основным источником содержания ребёнка. На практике это означает необходимость предоставить финансовые документы (чеки, квитанции, банковские выписки), подтверждения свидетелей, иные доказательства того, что опекун вкладывал в ребёнка значительно больше, чем получал от государства. Без такой доказательной базы суды будут склонны считать, что ребёнок находился на полном государственном обеспечении, а приёмный родитель лишь реализовывал свои обязанности по договору о приёмной семье.
Для жителей Архангельска и Архангельской области, как и для других регионов, это решение задаёт важный ориентир: при планировании споров о соцподдержке семей военнослужащих и участников СВО нужно заранее оценивать не только человеческую, но и финансовую сторону отношений с ребёнком. И чем выше размер потенциальной выплаты, тем тщательнее будет проверка судом реального содержания ребёнка и статуса лица, претендующего на признание фактическим воспитателем.
Отличие фактического воспитателя от приёмного родителя
Классический фактический воспитатель – это человек, который берёт ребёнка к себе без оформления опеки или приёмной семьи, живёт с ним, кормит, одевает, лечит и обучает за счёт собственных средств в течение длительного периода, не менее пяти лет до совершеннолетия. Его право на поддержку со стороны воспитанника (в том числе в виде алиментных обязательств или социальных гарантий) объясняется тем, что государство не участвовало в содержании ребёнка и не компенсировало расходы воспитателя. Именно такая модель лежит в основе статьи 96 Семейного кодекса РФ и разъяснений Пленума Верховного Суда о фактических воспитателях.
Приёмный родитель, наоборот, действует в рамках договора о приёмной семье, заключенного с органами опеки, получает вознаграждение, а ребёнок пользуется мерами государственной и региональной поддержки, включая ежемесячные выплаты на содержание и иные льготы. Закон прямо исключает опекунов и приёмных родителей из числа лиц, которые могут требовать содержания от воспитанников как фактические воспитатели, поскольку они уже получают государственную компенсацию за свою деятельность. Верховный Суд распространил этот подход и на сферу гарантий участникам специальной военной операции, указав, что нельзя механически приравнивать приёмных родителей к фактическим воспитателям при распределении военных выплат.
Поэтому тем, кто рассчитывает на признание фактическим воспитателем и получение соответствующих выплат, важно заранее обсудить стратегию с юристом, собрать и сохранить доказательства реального содержания ребёнка, а также оценить риски исходя из статуса опеки или приёмной семьи. В противном случае можно столкнуться с ситуацией, когда длительное и искреннее воспитание будет оценено судами лишь как исполнение оплачиваемых обязанностей по договору, не дающее дополнительных прав в случае гибели воспитанника при прохождении военной службы или участии в специальной военной операции.
Реквизиты судебного акта: Определение Верховного Суда РФ от 10 ноября 2025 г. № 80-КГ25-5-К6.
